(без темы)

- Нет беды в том, что мы даем название какой-нибудь вещи. Но дать название этим идеям -
значит создать новую религию.
- Почему же ?
Он улыбнулся и протянул мне манускрипт.
- Я вручаю этот свиток тебе...
- Ричард, - подсказал я.
- Я вручаю этот свиток, явленный самим Светом Любви тебе, Ричард. Желаешь ли ты, в свой
черед, отдать его миру, людям, жаждущим знать, что в нем написано, тем, кому не дана была
высокая честь пребывать в этом месте, когда вручен был сей дар? Или ты хочешь оставить это
писание лично для себя?
- Конечно, я хочу отдать его людям!
- А как ты назовешь свой подарок человечеству?
"Интересно, к чему он клонит, - подумал я. - Разве это важно?".
- Если его не назовешь ты, его назовут другие. Они назовут его "Книга Ричарда".
- Понимаю. Ладно. Мне все равно как его назвать... ну хотя бы просто: свиток.
- А будешь ли ты хранить и оберегать Свиток? Или ты позволишь людям по-своему его
переписывать, изменять то, что им непонятно, вычеркивать то, что им не по душе?
- Нет! Никаких изменений. Эти слова даны нам Светом. Никакий изменений!
- Ты уверен? А может строчку там, строчку здесь - ради блага людского? "Многие этого не
поймут?", "это может оскорбить?", "здесь неясно изложено?"
- Никаких изменений!
Он вопросительно поднял брови.
- А кто ты таков, чтобы на этом настаивать?
- Я был здесь в тот момент, когда они были даны, - ответил я. - Я видел, как они появились,
видел сам!
- Поэтому, - подытожил он, - ты стал Хранителем Свитка?
- Почему именно я? Им может стать любой, если поклянется ничего в нем не изменять.
- Но кто-нибудь все равно будет Хранителем?
- Кто-нибудь, наверное, будет.
- Вот тут и начитают появляться служители святого Свитка. Те,кто отдает свои жизни, чтобы
защитить некий образ мыслей, становятся служителями этого образа. Однако появление новых
мыслей, нового пути - это уже само по себе изменение, и оно приносит конец миру,сложившемуся
до него.
- В этом Свитке нет угроз, - сказал я. - В нем любовь и свобода!
- Но любовь и свобода - это конец страху и рабству. - Конечно! - воскликнул я с досадой. К
чему же он клонит? Почему Лесли молчит? Разве она несогласна с тем, что...
- А те, кто живет за счет страха и рабства, - продолжал Леклерк,
- обрадуются ли они,узнав об истинах,заключенных в этом Свитке?
- Наверно,нет,но мы не можем допустить, чтобы этот... свет... угас!
- И ты обещаешь оберегать этот свет? - спросил он.
- Конечно!
- А другие Свиткиане, твои друзья, они тоже будут его защищать?
- Да.
- А если наживающиеся на страхе и рабстве убедят правителя этой земли в том, что ты
опасен, если они нападут на твой дом с мечами в руках,как ты будешь защищать Свиток?
- Я убегу вместе с ним!
- А если за тобой будет погоня и тебя загонят в угол?
- Если потребуется, я буду сражаться, - ответил я. - Есть принципы дороже самой жизни.
Есть идеи, за которые стоит умереть.
- Вот так и начнутся Войны за Свиток, - старик вздохнул. - Доспехи, мечи, щиты и знамена,
лошади, пожары и кровь на мостовой. И войны эти будут немалыми. Тысячи истовых верующих
придут к тебе на подмогу. Десятки тысяч умных, ловких и смелых. Но принципы,изложенные в
Свитке, опасны для всех правителей, чья власть зиждется на страхе и невежестве.Десятки тысяч
выступят против тебя.
И тут я начал понимать то, что пытался сказать мне Леклерк.
- Чтобы вы могли отличить своих от чужих, - продолжал он, - тебе понадобится особый знак.
Какой выберешь ты? Что начертаешь на своих знаменах?
Мое сердце застонало под тяжестью его слов, но я продолжал отстаивать свою правоту.
- Символ Света, - ответил я. - Знак Огня.
- И будет так, - продолжал он эту еще не написанную историю, - что знак Огня встретит знак
Креста на поле брани во Франции, и Огонь победит. Победа будет славной, и первые города знака
Креста будут сожжены дотла твоим святым огнем.Но Крест обьединится с Полумесяцем, и их
огромное войско вторгнется в твои пределы с юга, запада, востока и севера. Сотни тысяч воинов
против твоих восьмидесяти тысяч.
Пожалуйста,хотел я сказать, остановись. Я знал, что случится дальше.
- И за каждого крестоносца, за каждого янычара, которого ты убьешь, защищая свой дар,
имя твое возненавидят сотни. Их отцы и матери, жены и дети, все их друзья возненавидят свиткиан
и проклятый Свиток, погубивший их возлюбленных, а свиткиане будут презирать всех христиан и
проклятое распятие, всех мусульман и проклятый полумесяц за то, что они погубили их родных
свиткиан.
- Нет! - вырвалось у меня. Каждое слово было истинной правдой.
- А во время священных войн появятся алтари и вознесутся к небу шпили соборов,
увековечивающих величие Свитка. И те, кто искал духовного роста и нового знания,найдут вместо
них тяготы новых предрассудков и ограничений:колокола и символы, правила и псалмы,
церемонии,молитвы и одеяния, благовония и подношения золота. И тогда из сердца свиткианства
уйдет любовь,и войдет в него золото. Золото,чтобы строить храмы еще краше прежних, золото,
чтобы выковывать новые мечи и обратить неверующих и спасти их души.
- А когда умрешь ты, Первый Хранитель Свитка, потребуется золото, дабы вознести в века
лик твой. Появятся величественные статуи, огромные фрески и картины, воспевающие эту нашу
встречу своим бессмертным искусством. Представь роскошный гобелен: здесь Свет, вот Свиток, а
там разверзлась твердыня неба и открылся путь в Рай. Вот коленопреклоненный Великий Ричард в
сверкающих доспехах, вот прекрасный Ангел Мудрости со Священным Свитком в руках, а вот
старый Леклерк у своего костерка в горах,свидетель явленному чуду.
"Нет! - подумал я. - Это невозможно".
Но это было неизбежно.
- Отдай в мир этот свиток, и появится новая религия и еще один клан священников, снова
Мы и снова Они, опять брат пойдет на брата. Не пройдет и сотни лет,как ради слов, написанных
здесь, погибнет миллион человек. А за тысячу лет - десятки миллионов. И все ради этой бумажки.
В его голосе не было ни горечи, ни сарказма,ни усталости от жизни. Жан Поль Леклерк был
исполнен знанием, накопленным всей его жизнью, спокойным принятием того, что он в ней
встретил.
Лесли поежилась.
- Дать тебе куртку? - спросил я.
- Спасибо, дорогой, - сказала она. - мне не холодно.
- Не холодно, - эхом отозвался Леклерк. Он вытащил из костра горящую веточку и поднес ее
к золотистым страницам.это вас согреет.
- Нет! - Я отдернул свиток. - Сжечь истину?
- Истина не горит. Она ждет каждого, кто пожелает найти ее,ответил он. - сгореть может
только этот свиток. Выбор за вами. Хотите ли вы, чтобы свиткианство стало новой религией в этом
мире? - Он улыбнулся. - А вас обьявят святыми...

Ричард Бах, Лесли Бах, "Единое"
- Ты уверен? А может строчку там, строчку здесь - ради блага людского? "Многие этого не
поймут?", "это может оскорбить?", "здесь неясно изложено?"
- Никаких изменений!

Ну да,в этом суть схоластики.Я так понимаю,это аллюзия к противоречиям в толкованиях догматов любого "святого писания".Но мне непонятна позиция автора в этом
вопросе.Что лучше - сознательно оставить первозданную неясность,трактуя её каждый раз в угоду собственным интересам,или переписать текст заново,чтобы найти новых адептов на новых началах?
Кстати,о психологии детей.Оставили меня тут вдвоём с девочкой лет 10-11.Я понятия не имел,о чём с ней разговаривать.Вспомнил "Винни-Пуха" и спросил:"Как ты себе представляешь Буку и Бяку?".Она мне отвечает:"Бука - это когда кто-то набычился,а
бяка - какое-то г...,которое надо выбросить".
Кажется,я с возрастом не угадал.
P.S. К теме не относится.