Очень важная вещь в психотерапии - умение слушать

Ксения Канская цитирует в ФБ:

Об ошибке уравнивания несравнимых историй.
Лакановский подход.

Первая задача психоаналитика состоит в том, чтобы слушать, внимательно слушать. И, тем не менее, как это и было уже подмечено многими авторами, в психотерапевтическом мире хороших слушателей как-то, на удивление, мало. Почему так вышло? Этому есть несколько причин, некоторые из которых — личного характера, а другие — скорее структурного, но одной из основных причин остаётся то, что мы стараемся слышать всё относительно самих себя. Когда кто-то рассказывает нам историю о себе, мы задумываемся о подобных (или даже более крутых) историях, которые, в свою очередь, смогли бы рассказать в ответ. Мы задумываемся о том, что произошло с нами, чтобы как-то “сопоставить” свой опыт с опытом другого человека, чтобы “понять” как это могло быть, или, по крайней мере, как бы мы себя чувствовали, если представить, что мы попали в подобную ситуацию.

Другими словами, наш привычный способ слушать центрирован, в большей степени, на нас самих — нашем схожем жизненном опыте, наших похожих чувствах, наших собственных представлениях. Когда мы размещаем этот жизненный опыт, эти чувства и представления, — то, что свойственно нам и напоминает опыт другого человека, — мы верим, что устанавливаем связь с тем человеков, и говорим: “я знаю, что ты имел ввиду”, “да”, “я слышу тебя”, “я тебе сочувствую”, “я чувствую твою боль” (что, конечно же, произносится чаще, чем “я чувствую твою радость”). И, в такие моменты, мы чувствуем симпатию, эмпатию, сострадание в отношении другого, который кажется похожим на нас. “Этот опыт, должно быть, был для тебя болезненным (радостным)”, — говорим мы, воображая эту боль (радость), которую бы в подобной ситуацию испытывали мы.

Когда же нам не удаётся найти соответствующих рассказу другого человека чувств, представлений и историй, то начинаем считать, что не понимаем его. И, в таком случае, мы можем находить этого человека странным, или же глупым и иррациональным. Когда кто-то не ведёт себя таким же образом как и мы, когда он не реагирует на происходящее подобно нам, мы становимся недоверчивы, оказываемся озадачены, и даже можем быть ошеломлены. В последнем случае, мы можем склоняться к тому, чтобы пытаться исправить представления другого, убедить его в том, что вещи выглядят таким образом, какими их видим мы, и в том, чтобы он чувствует себя также, как если бы мы чувствовали себя в такой ситуации. В более крайних ситуациях, мы можем стать категоричны — мы как-бы спрашиваем себя, разве может кто-то так чувствовать себя, так поступать или так думать?

Проще говоря, наш привычный способ слушать упускает или же отрицает инаковость другого. Мы редко пытаемся услышать в историях других то, что делает эти истории такими уникальными и особенными для них. Мы быстро сравниваем их с другими историями, которые слышали от других, или же которые сами могли бы рассказать, и, тем самым, упускаем различия между рассказываемой историей и теми, уже известными нам, историями. Мы стремимся заретушировать эти различия и представить эту историю похожей, или же известной нам. В этой спешке идентифицироваться с другим, обладать с ним чем-то общим, мы пытаемся уравнять несравнимые истории, превращая то, что мы слышим, в то, что мы уже знаем.  Нам очень сложно слышать то, что является чем-то совершенно новым и неизвестным — те мысли, чувства и переживания, которые кажутся совершенно чуждыми нам и всему тому, что мы успели узнать до этих пор.

Брюс Финк " Слушать и слышать. Лакановский подход."
Метки: