Почему трагедии меняют жизнь к лучшему

Анастасия Зырянова
Редактор Slon Magazine

Что нас не убивает, делает нас сильнее. Для кого-то эти слова – мантра на время тяжелых периодов, для кого-то – девиз жизни. Но насколько эта установка соответствует реальности? Согласно Стивену Джозефу, профессору Ноттингемского университета, от 30% до 70% людей, переживших травмирующие события, замечают их позитивное влияние на свою жизнь. И это не совпадение, а признанный учеными психологический феномен посттравматического роста.

Пятнадцатого марта в New Yorker вышла статья писателя и журналиста Дэвида Кушнера, в которой он рассказывает о неожиданных последствиях пережитой его семьей трагедии. Его старший брат был похищен и убит в возрасте 11 лет в 1973 году, Дэвиду тогда было всего четыре. Все, что пришлось перенести его семье, он впоследствии описал в книге «Alligator Candy». Кушнер говорит, что долгие годы его мучил вопрос, каким образом его родители не просто пережили эту потерю, но и смогли вырастить других детей, не пытаясь полностью контролировать их жизнь, а дав всю необходимую свободу. Более того, родители увлеклись новой деятельностью – они стали активно помогать и другим жертвам трагедий справиться с горем, основав одно из первых отделений общества Compassionate Friends. Супруги Кушнер проводили конференции, посвященные жизни и смерти, и держали постоянную связь с психологом и автором книги «О смерти и умирании» (1969) Элизабет Кюблер-Росс.

Почему трагедия не разрушила их семью, а, наоборот, дала ей толчок? Некоторые люди вместо того, чтобы впасть в глубокую депрессию после пережитой травмы, испытывают приток жизненных сил, помогающих им идти дальше и развиваться. Это и есть так называемый посттравматический рост.

Кушнер пишет: «Мы сделали акцент на том, чтобы просто преодолеть ужас случившегося. Но в конце концов этот акцент начал смещаться». Девизом для Кушнеров стало то, что каждый день нужно решать, как его прожить. Такой подход к жизни, пишет Дэвид, научил его и его брата Энди получать от жизни все. Следуя своей мечте, они оба нашли себя в профессии: Дэвид стал журналистом и писателем, а Энди – музыкантом.

В книге «What Doesn't Kill Us» («Что нас не убивает») упомянутый уже ученый Стивен Джозеф, адепт позитивной психологии, на основе своих наблюдений выделил три пути психологического развития тех, кто пережил удары судьбы.

1.Улучшение и укрепление межличностных отношений благодаря повышению способности к состраданию у тех, кто пережил травму.
2. Изменение отношения к себе из-за развития личностной силы, мудрости и принятия жизненных обстоятельств.
3. Изменения в личной философии: переоценка ценностей, расстановка новых приоритетов в жизни, отход от материализма и стремление к жизни «здесь и сейчас».

Термин «посттравматический рост» был сформулирован двумя психологами, Ричардом Тедески и Лоуренсом Калхуном, из университета Северной Каролины в середине 1990-х годов. Но еще за два десятилетия до этого, как пишет Кушнер, его родители встретились с психологом Джоном Брантнером из медицинской школы Университета Миннесоты, который пропагандировал «позитивный подход к смерти» и стремился бросить вызов культуре ее отрицания. В сущности, пишет Кушнер, именно эти принципы позднее были сформулированы в теории о посттравматическом росте.

Джордж Бонанно, клинический психолог педагогического колледжа Колумбийского университета, также считает, что, хотя смерть близкого человека – это несомненное горе, но из него можно извлечь и что-то положительное. Например, такая потеря может побудить узнать больше о болезнях или сблизиться с другими людьми. Дело не в событии, а в нашем к нему отношении.

В своей статье 2004 года «Посттравматический рост: новый взгляд на психотравматологию» в журнале Psychiatric Times Тедески и Калхун рассказывали, что от глубоких расстройств спустя время страдает меньшинство переживших травму людей. Это не значит, что большинство вообще не испытывают горя в первое время после трагедии. Посттравматический рост, согласно наблюдениям психологов, – это явление, основанное на парадоксе, когда боль и ощущение своей уязвимости делает человека сильнее. Они писали: «Для большинства людей, переживших травму, посттравматический рост и горе будут сосуществовать, но рост будет результатом их борьбы за эмоциональное выживание, а не самой травмы».

Тедески и Калхун, конечно же, не отрицали тот факт, что есть люди, которым все же необходимы специальные меры для облегчения морального состояния. В результате стресса пациент может получить хроническое посттравматическое расстройство, которое серьезно влияет не только на моральное состояние, но и на физиологию человека. Хроническое расстройство вызывает структурные повреждения серого вещества в некоторых участках полушарий коры головного мозга, которые не восстанавливаются до конца даже после избавления от стресса.

Феномен посттравматического роста может развиться у людей, переживших разного рода травмы: у тех, кто потерял близкого или стал свидетелем его травм; у того, кто узнал о смертельной болезни, пережил катастрофу, насилие, войну и другие ужасы. Важно, чтобы эти люди сами хотели что-то изменить в своем моральном состоянии. Американское Общество клинической онкологии на своем сайте объясняет, как можно «воспитать в себе» посттравматический рост. Сайт советует снижать тревожность (методами релаксации, занятиями спортом и общением), побольше рефлексировать (лучше, ведя дневник), разговаривать с психологом или духовным наставником, поддерживать связь с «братьями по несчастью» и создать себе четкое видение новой жизни (оценить травмирующий опыт и продумать, чем можно наполнить свою жизнь).

При этом на самом деле никто не обещает, что эта дорога окажется приятной и в итоге при выполнении всех этих условий посттравматический рост все-таки произойдет. Ученые не утверждают также, что для того, чтобы вылечиться от психологической травмы, обязательно нужно испытать личностный рост. И, в конце концов, как заключают авторы теории посттравматического роста Тедески и Калхун, не стоит забывать, что для того, чтобы начать развиваться как личность и изменить свою жизнь к лучшему, совсем не обязательно переживать травмирующие события.

Источник:  https://slon.ru/posts/65367
Метки:
Кого сильнее, кого слабее... Слишком от многого зависит. Я бы не рекомендовала травму в качестве стимула для развития, но если уж она есть, то лучше конечно не раскисать. В любом случае, сказать что травма сделала меня сильнее я смогла не меньше чем через десять лет. В сам момент травмы и рядом с этим моментом этот факт вряд ли кого-то утешит.
Боюсь, что в самый острый момент я бы просто в это не поверила. Помню, жена брата произнесла эту фразу про то, что нас не убивает. Я тогда ей ответила "меня убило". И действительно так чувствовала. Потом оказалось - нет, не убило.
ничто не бывает вечным, все проходит...
и поверить в такое правда сложно, я сейчас та, какую себя никогда и не мыслила, но когда другие говорят об этом "я там был, было ужасно, но я прошел, выжил и это сделало меня другим человеком" - это становится опорой для многих отчаявшихся. Мне такая опора в свое время очень бы помогла.
Вы имеете право так говорить только если сами пережили трагедию .Если трагедии в вашей жизни не было ( и я имею в виду не смерть любимой бабушки, которая уже прожила свою жизнь)- то все это словоблудие.
нет, посстравматический рост возможен во всех случаях, когда человек хочет вылечится, выздороветь, пережить горе и жить дальше, и когда ищет для этого поддержку и помощь. Здесь самым важным является именно желание.
Спасибо. Очень хорошо сформулировано близкое.

Не знаю, насколько хочу расписывать личное.
Но тому, где я сейчас, я обязана сугубо определенному - не самому легкому - опыту. Но я была гораздо менее счастлива, если б его не случилось и путь не был определенный пройден.
С этим явлением, вероятно, связано долголетие многих тюремных и лагерных "сидельцев". Очень часто в преклонные годы они превосходили сверстников по всем показателям здоровья, и физического, и ментального. А уж деменции у них, по-моему, на порядок меньше. Может, долгие годы недоедания сказались тоже положительно.

Не смог найти ссылку на опыт... В питере лаборанты гоняли рыб петушков стеклянными палочками, а контрольная группа жила спокойно. Ту, что гоняли, у них была раза в два более продолжительная жизнь.

Да достаточно посмотреть как быстро затухает жизнь у людей, попавших в дом престарелых, даже в самый хороший. Без фрустрации нет развития. Поэтому даже поскандалить иногда полезно, чтобы мозг не засыхал.
сравнивая себя и своих благополучных подруг, я могу сказать с уверенностью: нет, я не хочу такой быть! это скучно, это жизнь непонятно о чем, она несвободна. я нравлюсь себе такой, какой я стала, какой я себя сама сделала
если бы меня спросили, хочу ли я пройти весь тот драматический путь, который был, чтобы такой стать, выбираю ли я это сознательно?... у меня нет ответа. я не знаю.
вспоминаю ключевые моменты выбора, понимаю, что выбор был небольшой: расти, меняйся, борись или сдохни!